Среди военных трофеев, оказавшихся в распоряжении советских специалистов, было немало немецких истребителей Bf 109. Машины разбирали, изучали, испытывали. И в какой-то момент в моторах начали находить детали, которые при поверхностном осмотре выглядели совершенно обычно, но по сути представляли собой мину замедленного действия. Речь шла о силовых установках DB 601 — тех самых, что ассоциировались прежде всего с германским авиапромом. Именно это обстоятельство делало находки особенно тревожными.
Дефект не походил на случайный брак. Слишком уж аккуратно он был спрятан, слишком избирательно проявлялся. Складывалось впечатление, что кто-то сознательно встраивал в двигатели слабое звено, которое должно было сработать далеко от заводского цеха — в воздухе, на большой высоте, в самый неподходящий для пилота момент.
Случай над Средиземным морем
Один из эпизодов, заставляющих задуматься, произошёл в 1943 году. Шла эвакуация немецких частей с Сардинии, и несколько почти новых Bf 109 перегоняли в сторону Италии. Один из истребителей вёл себя штатно на протяжении всего маршрута, но затем двигатель внезапно начал перегреваться, после чего вспыхнул пожар. Лётчик успел покинуть кабину и спастись на парашюте. Сама машина рухнула в море и ушла на дно, поэтому установить точную причину отказа тогда не удалось. Позднее, анализируя обстоятельства, специалисты говорили о возможном разрушении шатунно-поршневой группы из-за перегрева. Однако доказательств не было — только предположения.
Эта история могла бы остаться рядовым военным эпизодом, если бы не одно обстоятельство. Спустя некоторое время похожие дефекты начали обнаруживать уже на земле, при разборке трофейных двигателей. И тогда стало ясно: речь может идти не о единичном случае, а о системе.
Находка в Люберцах
После завершения Сталинградской битвы в руки советских войск попало значительное количество немецких истребителей. Часть этих машин не пошла на переплавку, а была передана в авиационные школы — лётчики и техники изучали по ним особенности вражеской техники, привыкали к её поведению в воздухе. Один из таких Bf 109 оказался в Люберцах. Именно там с ним работал инженер-полковник Владимир Рудаков, впоследствии описавший эту историю в статье под названием «Казус с самолётом Bf 109».
В начале 1944 года во время тренировочного воздушного боя двигатель трофейной машины отказал. Самолёт разбился, но пилот сумел выжить. Когда мотор разобрали, специалисты увидели то, что заставило их насторожиться. В конструкции использовались полусферические шайбы, отвечавшие за сохранение натяга соединений при сильной вибрации. Обычная деталь была тонкостенной и упругой. В разбившемся двигателе одна из шайб оказалась сплошной литой.
Внешне подмена практически не читалась. Заводская проверка не могла её выявить, особенно если контролёр не знал, что искать. Но в длительной эксплуатации всё менялось: вибрация постепенно ослабляла соединение, подача масла нарушалась, двигатель перегревался и в итоге мог разрушиться прямо в полёте. Отказ выглядел как естественная техническая неисправность, а не как результат чьего-то злого умысла.
Силовые установки DB 601 относились к числу наиболее распространённых немецких авиационных моторов. Их ставили на разные типы машин, ремонтировали, перебирали, переставляли. Поэтому появление дефекта в одном экземпляре ещё можно было списать на случайность. Но дальше начались события, которые заставили взглянуть на проблему иначе.
Следы ведут в неизвестность
При проверке других трофейных двигателей якобы были найдены аналогичные детали. Все они относились к модификации DB 601E. Совпадение выглядело слишком подозрительным. Рудаков пришёл к выводу, что объяснить всё случайной ошибкой производства трудно. Слишком уж целенаправленно были подобраны детали, слишком точно они имитировали штатные.
В конце 1980-х годов Рудаков попытался разобраться в этой истории глубже. Он обращался к немецким и чешским специалистам, но однозначного ответа не получил. Часть немецких коллег сомневалась, что подобный саботаж мог происходить непосредственно на заводах в Германии. Они советовали искать следы на предприятиях оккупированных стран, где условия для подпольной борьбы были более благоприятными.
Однако и эта версия не складывалась. Чешские историки подтверждали, что акты саботажа на производстве действительно имели место, но о подобных шайбах ничего не знали. Кроме того, согласно данным, которыми располагал Рудаков, двигатели DB 601 в Чехии не выпускались. Получался замкнутый круг: происхождение дефектных моторов снова указывало на германские заводы, но именно там версию о сознательном вредительстве воспринимали скептически.
Сама идея саботажа выглядела одновременно логичной и трудно доказуемой. Если версия Рудакова верна, злоумышленники должны были обладать доступом к ответственному производству и глубоко понимать конструкцию двигателя. Способ был выбран на редкость хитрый: внешне деталь не вызывала подозрений, контроль её не выявлял, а отказ происходил спустя часы налёта, когда самолёт находился уже вдали от завода. Списывать такую поломку на перегрев или износ было проще простого.
Сомнения и тишина в документах
Но у этой версии есть и уязвимое место. В немецких документах подобный дефект почти не прослеживается. Рудаков не нашёл подтверждений тому, что германские специалисты фиксировали именно такую схему саботажа. При этом DB 601 был одним из самых массовых авиационных двигателей Третьего рейха. Эти моторы регулярно разбирали, ремонтировали, переставляли с одной машины на другую. Если бы неправильные детали встречались часто, кто-нибудь из механиков наверняка заметил бы странность. Однако тревожных сигналов в сохранившихся немецких источниках нет.
Возможно, дефектные шайбы были установлены в небольшой партии двигателей, которая не успела привлечь внимание. Возможно, отказы списывались на другие причины, а сами детали уничтожались при ремонте. Но всё это лишь предположения. Окончательного ответа на вопрос, кто именно портил моторы «Мессершмиттов», до сих пор нет.
Можно опираться лишь на свидетельство советского инженер-полковника и на те необычные детали, которые, по его словам, были обнаружены в нескольких трофейных двигателях. Кто изготовил эти шайбы, сколько подобных моторов существовало и стояла ли за этим организованная группа немецких антифашистов — установить не удалось.
История остаётся одной из самых странных технических загадок войны. Если Рудаков был прав, неизвестные рабочие выводили из строя двигатели Люфтваффе прямо на территории Третьего рейха, причём делали это настолько незаметно, что последствия проявлялись уже в воздухе. Если же его выводы ошибочны, остаётся другой вопрос: почему одинаковый необычный дефект оказался сразу в нескольких немецких моторах. Именно эта неопределённость и делает случай с «неправильными шайбами» по-настоящему загадочным.
